Интервью с Сейити Сугано

Это интервью Сугано Сэнсэй дал 13 ноября 1996 года в Нью-Йоркском Айкикай штатному журналисту Aikido Journal Фуюо Нанауре.

 

AJ: Сугано Сэнсэй, как вы начали заниматься айкидо?

Сугано Сэнсэй: Прежде чем я открыл для себя айкидо, я занимался дзюдо. Меня интересовало будо, и как-то случайно я увидел в одном журнале статью об айкидо. Мне в то время было около 18 лет, так что вместо того, чтобы поступить в университет, я записался в додзё. Примерно год спустя я стал утидэси.

Есть ли у вас какие-нибудь особенные воспоминания о старом додзё в Вакамацу-тё?

Настоящий Досю (Киссёмару Уэсиба) был одним из первых, кого я там встретил. В этом месте было ощущение традиционного додзё старого стиля; оно довольно сильно отличалось от того, какое оно сегодня. Большую часть времени там находились только О-Сэнсэй и Досю. Коити Тохэй возглавлял преподавательский состав. Во второй половине дня нас учили такие люди, как Садатэру Арикава, Хироси Тада и Сигэнобу Окумура. Несколько лет спустя Сайто Сэнсэй начал приезжать из Ивамы, чтобы преподавать по воскресеньям. 

А вы участвовали в тренировках Сайто Сэнсэя?

Конечно. Утидэси посещали все занятия. Нам никогда даже в голову не приходило не пойти на занятие. Быть утидэси, по определению, означало тренироваться, если была тренировка.

Не  то, что сегодня, не правда ли?

Я не думаю, что сегодня есть настоящие утидэси! (смеется)

Какой учитель оказал на вас наибольшее влияние?

Для меня О-Сэнсэй был вершиной. В моих тренировках мною двигало стремлением к этой вершине.

Кто еще был в то время в додзё?

Кадзуо Тиба пришел примерно за год до меня. Нобуёси Тамура и Ёсимицу Ямада также были моими наставниками. Мицуги Саотомэ пришел примерно через год после меня. Ютака Курита, который сейчас живет в Мексике, и Ясуо Кобаяси оба были там. Кацуаки Асаи жил напротив додзё, кроме того, в додзё постоянно находилось еще несколько не-утидэси.

Сохранились у вас какие-нибудь особенно живые воспоминания о личностях, которые преподавали в те дни? 

Мое сознание было полностью сконцентрировано на занятиях айкидо, поэтому я на самом деле не очень обращал внимание на учителей высокого уровня вокруг меня или на межличностные взаимоотношения в додзё. Я был слишком занят тренировками.

Люди, которые сейчас сами стали учителями, часто вспоминают таких учителей, как Коити Тохэй и Сэйго Ямагути. Какое они производили на вас впечатление? Каково было ваше впечатление о них?

Ямагути Сэнсэй на самом деле любил поговорить. Если ты ему попадался, то сбежать было довольно сложно! (смеется) Собственно говоря, к тому времени, когда я стал утидэси, он уже уехал в Бирму, и вернулся только через год-два. Он и Тохэй Сэнсэй были как масло и вода. Ямагути Сэнсэй был очень сильной личностью. Понять его техники было сложно — ощущение от них сильно отличалось от ощущений от техник других учителей — или уловить суть того, что он делал. На метод преподавания Тохэя Сэнсэя оказал влияние Тэмпукай, и следовать ему было легче, по-видимому, потому что многое в программе обучения Тэмпукая берет начало в йоге.

Почему вы решили стать утидэси?

Я хотел иметь возможность заниматься исключительно айкидо. У меня не было определенной цели стать учителем или кем-то в этом роде. Я просто хотел тренироваться.

Вы начали заниматься айкидо вскоре после окончания школы. Была ли у вас когда-нибудь другая специальность или профессия?

Нет, не было. Вскоре, после того как я вступил в Айкикай, мои родители урезали мое содержание, так что мне пришлось устроиться на несколько подработок, но кроме этого я занимался только айкидо.

Получается, что в Айкикае вы нашли работу, заниматься которой вы продолжаете до сих пор?

Ну, я не уверен, что это можно назвать именно «работой»! (Смеется) Они просто были достаточно добры, чтобы кормить меня! Я часто ел с семьей Досю. Я думаю, жене Досю было нелегко прокормить всех молодых утидэси, которые были тогда в додзё. Она кормила нас и давала немного карманных денег, да и вообще хорошо о нас заботилась.

На что была похожа жизнь утидэси?

Я проводил целый день в додзё. Ничего кроме тренировок и еще раз тренировок. Позже они начали посылать меня преподавать. Айкидо только начинали преподавать в разных местах вне головного додзё, и я ездил преподавать в университеты, в штаб квартиру Японских Сил Самообороны и на некоторые американские военные базы, расположенные вокруг Токио.

Я сомневаюсь в том, что в то время многие в американской армии когда-либо видели айкидо. Не пытались ли они как-нибудь проверить ваше айкидо, чтобы посмотреть, работает ли оно на самом деле?

Конечно, постоянно. Они нападали на меня сзади во время занятий и устраивали мне засады, когда я шел по улице. Но в этом не было на самом деле какого-либо злого умысла? Ездить на такие военные базы было очень весело, потому что это было все равно, что неожиданно зайти в США. Было трудно поверить, что ты по-прежнему в Японии. Ёсимицу Ямада и я ездили на базы довольно часто.

Какие у вас там были занятия?

Да практически такие же, как и сейчас.

Действительно? Я слышал, что иногда дела приобретали довольно жесткий характер.

Я на самом деле не помню всех подробностей. (смеется) Некоторые любят ворошить прошлое и рассказывать о том, как упорно мы тогда тренировались, но лично мне не особенно интересно разговаривать о тех временах. Я считаю, что многие ученики за пределами Японии сейчас тренируются с точно таким же, если не с большим, энтузиазмом и старанием. Но впрочем, сам я довольно давно живу за границей, поэтому на самом деле не знаю, как сейчас обстоят дела в Японии.

Глядя на диапазон учителей активно действующих в мире айкидо сегодня, видишь, что существует качественное различие между теми, кто был утидэси при основателе, и теми, кто пришел позже, после того как он скончался.

Я согласен. Когда я сейчас приезжаю в Японию, я чувствую себя окруженным людьми совершенно другой расы, чей способ мышления кажется абсолютно другим. Или может быть это я изменился.

Что вам кажется таким отличным?

Многие из тех, кто занимался айкидо в старые времена, отказались от высшего образования, чтобы полностью погрузиться в айкидо. Сейчас создается впечатление, что многие учителя дожидаются окончания колледжа, а затем поступают в додзё почти так же, как на фирму, чтобы делать профессиональную карьеру. Ощущение совершенно иное. Само собой разумеется, что существуют также различия между поколениями, так что это, вероятно, неизбежно, что настоящее отличается от прошлого. В наши дни существует множество различных групп айкидо и множество различных способов осмысления айкидо, но в то время айкидо равнялось О-Сэнсэю. Это одно различие между теперь и тогда. Те, кто ехали преподавать за границу, ехали с намерением преподавать айкидо О-Сэнсэя. Даже сейчас за пределами Японии по-прежнему кое-где можно обнаружить ощущение, что айкидо и Морихэй Уэсиба — это одно и то же, хотя это вероятно неизбежно, что это ощущение будет постепенно ослабевать.

Я часто слышал, что многие утидэси разработали свои собственные уникальные методы тренировки: Мицунари Канаи, например, тайком бил макивару (обернутую соломой или веревкой мишень, используемую в тренировке каратэ).

Да, была там одна за додзё.

А как насчет поисков возможностей испытать техники на улице?

Подобного рода истории слышишь постоянно, но они имеют тенденцию изменяться в процессе пересказа, не правда ли? (смеется) Вроде как в детской игре, в которой один шепчет предложение другому, который шепчет его следующему, и когда доходит до 10-го человека, то сказанное совершенно отличается от оригинала. В различных книгах и журналах появилось множество историй об О-Сэнсэе, в которые довольно трудно поверить.

А вы сами создали какие-нибудь необычные методы тренировки? 

Нет, я использовал только обычные, хотя в течение долгого времени я также практиковал стрельбу по мишеням. Возле парка Коракуэн был тир, который я часто посещал.

Вы начали стрелять до или после того, как начали заниматься айкидо?

Приблизительно в то же самое время. Я практиковал стрельбу из пистолета в течение долгого времени на американской военной базе в Татикаве. Стрельба по мишеням в Японии ограничивается ружьями. И обычные люди не имеют возможности практиковать стрельбу из пистолета. Это был очень хороший опыт. Один из моих учеников был инструктором по стрельбе, так что я обычно старался приезжать в Татикаву пораньше, чтобы успеть немного пострелять из пистолета перед занятием айкидо.

Вас, похоже, довольно рано отправили преподавать айкидо за пределами штаб-квартиры Айкикая?

Да, людей начали отправляли преподавать приблизительно с 1957 года. Никто в то время не преподавал профессионально, так что было несколько возможностей преподавать в различных местах. Были Японские Силы Самообороны, а также клубы айкидо в различных университетах. Я долго преподавал в Университете Кокугакуин.

Как так получилось, что вы стали жить и преподавать за границей?

Я покинул Японию в 1965 году. Я женился на не-японке, так что это было одной из мотиваций. Я сначала поехал в Австралию, а через какое-то время Нобуёси Тамура попросил меня приехать в Европу, и я переехал в Бельгию, где пробыл какое-то время. Фактически, сейчас я в Нью-Йорке потому, что меня попросили сюда приехать. Я полагаю, что я своего рода странник, который постоянно появляется в разных местах. (смеется)

Вы уехали за границу довольно рано, не так ли?

Да, я полагаю, что так. Тамура, Ямада, Тиба, Канаи и я, все мы уехали за границу примерно в одно и то же время. Мы этого не планировали специально, просто так само как-то получилось. У нас у всех были свои причины уехать, и нам представились возможности. Это было время, когда айкидо начало распространяться и расти за рубежом, но нас не приглашали специально преподавать в те места, в которых мы в конце концов оказались, так что у нас у всех были различные трудности.

Как вы подходили к преподаванию в начале?

Практически все, что можно было сделать, — это найти место для додзё, дать рекламное объявление и пригласить людей приходить тренироваться. После этого все было делом времени. Люди, занимавшиеся дзюдо и йогой, а также всевозможными другим вещами, приходили посмотреть, что такое айкидо. Я провел большое количество показательных выступлений, иногда меня приглашали, а иногда я это делал по собственной инициативе.

Какой у вас тогда был уровень?

Может быть 5-й дан. Я думаю, у нас у всех тогда был приблизительно 5-й дан, за исключением Тамуры, у которого к тому времени, возможно, был уже 6-й.

Прав ли я предполагая, что многие из ваших учеников не испытывали особых угрызений совести, пытаясь сопротивляться вашим техникам?

У меня было несколько очень крепких личностей — людей с различными физическими данными и различной силы. И никогда нельзя было угадать, как они будут двигаться или что именно они собираются сделать. Я не думаю, что смог бы с ними эффективно справляться, используя только формальную тренировку ката, которой мы все занимались в Японии. Я думаю, что тренировка с другими японцами — это хороший способ выучить изысканные ката (заранее подготовленные формы), но только если у вас хороший учитель. Если же у вас плохой учитель, то вы просто запрограммируете себя ошибочными формами.

Одна из особенностей тренировки айкидо заключается в том, что она задействует не только такой тип практики, хотя это было традиционным способом в японских боевых искусствах. То, как айкидо преподают сейчас, очень сильно различается от человека к человеку, и не удивительно, что люди, изучающие его, часто приходят в замешательство, но это потому, что айкидо не сводится исключительно к ката. Практика ката, которая существует в японских боевых искусствах или японских искусствах вообще, является средством передачи определенных способов делать те или иные вещи. Наша современная тренировка не такая. Она делает больший акцент на повторяющуюся практику техник. Это очень похоже на тот тип тренировки, который применяется в большинстве современных видов спорта, хотя концепции, на которых она основывается, отличаются. Айкидо распространилось очень быстро, но я не думаю, что многие люди понимают, что одна из важных причин этого заключается в том, что оно переняло методы тренировки обыкновенных видов спорта. Повторяющаяся практика бесчисленных техник является основополагающим тренировочным методом в любом виде спорта. А метод тренировки может слегка различаться от тренера к тренеру. В плане техники, у каждого тренера, скорее всего, есть свое слегка отличное от других ощущение. То же самое относится и к айкидо. Различные учителя преподают одни и те же техники по-разному.

Я думаю, что айкидо в этом смысле выросло. Я думаю, что превращение техник О-Сэнсэя из дзю-дзюцу в айкидо не было чем-то четко им осознаваемым, а явилось естественным результатом его отхода от метода тренировки, направленного на передачу ката, созданных в прошлом. Использование ката в качестве средства передачи информации сохраняет традицию, но О-Сэнсэй отказался от этого метода и следовал современному методу практики, который мы имеем сейчас. Его словесное объяснение, конечно,  оставалось очень японским, и именно поэтому, я думаю, многие люди не понимают, насколько современным был его подход. Старые способы выражения вещей — такие слова, как ки и кокю, например — могут звучать для иностранцев весьма загадочно. Но простыми словами, тренировка айкидо представляет собой процесс, посредством которого мы учимся умело использовать наши тела, работать с таймингом  и дистанцией. Тренироваться упорно и точно, выполняя техники снова и снова — вот наилучший способ совершенствования.

Но, тот факт, что различные учителя создали свои собственные версии техник, является настоящей проблемой для людей, пытающихся изучать айкидо. Даже в Хомбу Додзё, например, вас могут научить чему-то отличному от того, что говорит Досю, и когда вы приходите с этим на другое занятие, другой учитель может сказать вам, что это ошибка. Из-за таких вещей изучающим айкидо очень трудно понять, что же им следует делать.

Именно потому, что айкидо не имеет четкого определения в техническом смысле, многие люди по-прежнему склонны придерживаться определенных ката. Это отсутствие четкого определения в результате привело к тому, что люди пытаются определить айкидо, утверждая, что его следует практиковать так или иначе, но я думаю, что это только запутывает все еще больше. Этот аспект айкидо может быть даже более сложно понять людям за пределами Японии, и поэтому очень важно  преподавать его более стандартизированным унифицированным способом. К сожалению, айкидо особенно присуща сильная личностная окраска, поэтому добиться подобного рода стандартности очень сложно.

В Японии ученикам сложно задавать вопросы, особенно старшим учителям, и даже если тебе удастся собраться с духом, чтобы задать вопрос, то чаще всего они не очень то склонны на него отвечать.

Такого рода вещи, безусловно, не идут на пользу обучающимся. Нью-йоркский додзё довольно свободный в этом отношении даже в сравнении с другими додзё  в Соединенных Штатах, но, конечно же, существуют места, где, в зависимости от личности преподавателя, учеников заставляют следовать различным правилам и предписаниям. Самым важным фактором, способствующим возникновению различий в стилях, является то, что О-Сэнсэй поощрял культивирование людьми своей собственной индивидуальности. Сайто Сэнсэй тренировал в очень формальной, ката-образной манере, часто подчеркивая, что О-Сэнсэй делал так или иначе. Такой подход является скорее исключением, чем правилом, хотя я считаю, что это весьма ценная точка зрения. Каждый, кто тренировался у О-Сэнсэя, получил от него нечто и сделал это своим; но очень немногие, если вообще такие существуют, на самом деле похожи на О-Сэнсэя или делают в точности то, что делал он.

Явление, когда ученик становится очень сильно похожим на своего учителя, гораздо более характерно для нашего времени. Но этого никогда не происходило с теми, кто учился у О-Сэнсэя, во всяком случае, я о таком не знаю. Каждый перенял у него какую-то важную вещь, которую он сделал своей собственной, но никто из нас не ведет себя и не тренируется так, как это делал О-Сэнсэй. Напротив, мы все развились в самостоятельные индивидуальности. Этот результат не был намеренным. Просто айкидо было О-Сэнсэем, а О-Сэнсэй был айкидо, и поэтому оставался единственный способ тренироваться — быть собой, работать над айкидо, исходя из собственного видения. Это было естественным результатом того обучения, которое мы прошли; это то, что у нас осталось, после тренировок у О-Сэнсэя.

Создав айкидо, О-Сэнсэй освободился от предопределенности ката. Его техники были каждый раз разными, как и его способ обучения. В результате каждый, кто тренировался у него, развил свое собственное индивидуальное айкидо. Если ты тренируешься в ката-образной манере, то через 10 лет ты по-прежнему будешь делать то же самое, ту же самую форму и не будет совершенно никакого развития или роста. При таком сценарии передача традиции становится основным приоритетом, не оставляющим места для своего личного прогресса. В результате популярности айкидо в последние годы стали появляться различные виды дзю-дзюцу, о которых мы никогда раньше не слышали. Существуют буквально сотни таких стилей дзю-дзюцу, так что это вполне естественно, что многие из них технически похожи на айкидо. Но то, развиваются они и растут или нет, в конечном счете, зависит от того, освободились ли они от передачи ката. Стили, сфокусированные на ката, не участвуют в процессе роста. Техники, похожие на айкидо, можно найти в книгах по европейской борьбе, написанных еще в 14–15 веках. Они почти идентичны, так что нельзя говорить, что такие вещи существовали только в Японии.

Я никогда не слышал, чтобы другие учителя айкидо говорили, что отказ от ката был таким значительным фактором.

Вероятно, они просто не задумывались об этом.

Расскажите нам, пожалуйста, еще немного о своем взгляде на тренировку? Похоже, что почти во всех боевых искусствах и видах спорта — боксе, каратэ, сумо и дзюдо, например, — такие методы тренировки, как сиай (соревнование), рандори (свободная тренировка) или спарринг составляют всего лишь малую часть общей программы обучения. В сумо, например, вместо постоянных схваток, большую часть тренировочного времени занимает практика базовых элементов, используемых в соревнованиях. Каждый из них имеет очень четкую цель и ценность. Почему айкидо, которое предположительно возникло в контексте той же боевой традиции, не использует такие базовые методы тренировки? От начал до конца тренировка айкидо состоит практически исключительно из практики техник. Каково значение этого? Как нам следует это понимать?

Основное отличие состоит в том, что в то время как в других видах будо соревнования являются неотъемлемой частью тренировки, в айкидо этого нет. Соревнование — это просто еще один тип тренировки, и если у тебя есть соревнования, то ты, естественно, используешь методы тренировки, ориентированные на соревнования. Но в айкидо нет соревнований и, следовательно, в него не входят такого рода методы тренировки. В большинстве видов спорта многократно повторяющаяся практика различных техник обычно выполняется в сочетании с тренировкой соревнований. Каратэ, дзюдо и практически все остальные виды будо включают соревнования, поэтому естественно, что они тоже включают тренировку необходимую для таких соревнований. Однако в айкидо соревнования не являются целью, поэтому нас не волнует, работают техники или нет, и кто сильнее или слабее. Изначально мы не используем такие стандарты. Айкидо не укладывается ни в одни рамки, которые позволили бы сравнить его с другими видами будо.

Из-за того, что айкидо является будо и в то же самое время не имеет таких стандартов сравнения, человеку очень сложно определить цели своей тренировки.

Я полагаю, что целью является сама тренировка — я имею в виду, что простое продолжение практики, повторение ее день за днем — является целью, если угодно. Вы даже можете сказать, что айкидо — это путь тренировки — не столько средство изучения техник, сколько аскетическая дисциплина. Сам О-Сэнсэй говорил, что все айкидо — это мисоги (аскетическая и медитативная практика очищения тела и духа). Неспособность понять это основополагающее свойство айкидо и попытка сравнивать его с другими видами будо, используя обычные мерки, неизбежно приведет к непониманию айкидо. Упрощенное мышление в таких категориях, как более сильные или более слабые техники — это ориентированный на соревнования взгляд на вещи, который ведет к восприятию айкидо в сопоставительном свете.

Поскольку айкидо не имеет четкого определения и не включает в себя соревнования, то человеку чрезвычайно сложно определить цель своей тренировки. В результате огромному количеству людей остается лишь задаваться вопросами, зачем они тренируются и каковы должны быть их цели. Многие хотели бы знать, например, какого рода тренировки предпринимал тот или иной сэнсэй чтобы стать сильным. В настоящее время в Айкикай Хомбу Додзё нет возможностей изучать айки-дзё и айки-кэн (искусство палки и меча). Но я полагаю, что вы и другие ученики вашего поколения изучали такие парные практики с мечом, как ити-но-тати, ни-но-тати и сан-но-тати, также дзё сабаки?  

На самом деле я не знаю, как объяснить ситуацию. О-Сэнсэй не учил таким вещам. Да, он использовал меч и дзё, но, я думаю, только как средство выражения айкидо. О-Сэнсэй использовал эти виды оружия во время показательных выступлений и на специальных тренировках. Я был с О-Сэнсэем и тренировался у него длительное время. Я выполнял укэми, когда он использовал оружие на показательных выступлениях, так что я на собственном опыте знаю, что при этом чувствуешь. Но с точки зрения Хомбу, единственная причина заниматься с оружием состоит в том, что программа айкидо включает техники обезоруживания. Так что более правильно было бы говорить, что сам О-Сэнсэй не преподавал техники с оружием. В японском языке есть выражение: «если хочешь моти (рисовые лепешки), иди в лавку, где их продают». Если хочешь тренироваться с мечом, займись кэндо, если хочешь практиковать искусство выхватывания меча, то занимайся иайдо; если тебя интересует дзё, практикуй дзёдо. Это специализированные искусства, и я думаю, это хорошо для айкидо, что оно их не включает.

Сегодня разные учителя айкидо преподают разные вещи, но содержание того, что они преподают, является производным от их индивидуального опыта. Было бы совсем другое дело, если бы О-Сэнсэй счел оружие достаточно важным, чтобы оставить нам определенные ката с оружием для дальнейшей их передачи, но он этого не сделал. Я не думаю, что он так считал, и поэтому он не преподавал такие формы. Некоторые говорят, что техники айкидо происходят от движений с мечом, но я думаю очень сложно утверждать одно или другое;  во многих отношениях это одна из тех загадок о «курице и яйце». Техники айкидо развились в контексте воинского общества, в котором оружие играло очень важную роль в повседневной жизни. С другой стороны, если думать об этом таким образом, то это приведет вас к тому, что вы откроете в программе айкидо множество технических несоответствий. Например, некоторые близкие к дзюдо версии коси-нагэ (броска через бедро) было бы довольно сложно выполнить, если бы вы носили за поясом пару мечей.

Есть ли какие-нибудь истории об О-Сэнсэе, которые вам особенно запомнились?

По идее должны были бы быть, но мне сложно вспомнить. Я часто читал ему вслух перед тем как он ложился спать. И если в книге встречались боевые сцены, он обычно говорил: «Я так могу!» или «Я бы сделал даже лучше!» (смеется) К сожалению, я не помню сейчас названий тех книг.

Говорил ли О-Сэнсэй вещи, которые было трудно понять?

Мне было сложно его понимать, когда для объяснения айкидо он использовал идеи и доктрины Омото, потому что они были очень неясные. Кто-то, кто обладает глубоким знанием Синто, вероятно, понял бы его лучше, чем я. Он, конечно, говорил по-японски, так что я понимал слова, но понять его способ выражения вещей было очень сложно. Было сложно следовать его логике, чувствовать, что ты на самом деле отчетливо понимаешь, что он имеет в виду. Точно так же дети не понимают в точности, что говорят им их родители, даже если они улавливают общий смысл. О-Сэнсэй был также из другой эпохи, так что он общался несколько по-иному.

Я часто слышал, что он иногда выходил из себя. Интересно, что могло это вызвать?

В частности на меня он не часто сердился. Он расстраивался, если его ученики были невнимательными, но это, я думаю, было типично для большинства учителей старого стиля. Традиционные японские учителя имели тенденцию не говорить своим ученикам (в частности ути-дэси) конкретно, что делать. Вместо этого они ожидали, что те будут постоянно осознавать все происходящее вокруг них и будут в состоянии интуитивно чувствовать, что может быть необходимо учителю, что он намерен делать или что требуется в той или иной ситуации. О-Сэнсэй был очень темпераментным, поэтому неудивительно, что он расстраивался, когда люди не обращали внимания на такие вещи. Я думаю, что если бы О-Сэнсэй не был мастером боевых искусств, то он, вероятно, был бы религиозным лидером какой-либо веры. У него был такой склад характера. То, что айкидо стало таким, каким стало, — это результат его глубокой религиозной веры. Не удивительно, что он часто посещал различные религиозные группы. Я ездил с ним в некоторые такие места. Он ездил говорить об айкидо, конечно, но необязательно об айкидо в смысле будо. Иногда я думаю, что ему нравилось ездить в такие места больше, чем заниматься будо! (смеется)

Какое впечатление произвел на вас О-Сэнсэй, когда вы впервые его встретили?

Он произвел на меня впечатление очень религиозного человека. Вы понимаете, белая борода, выражение его лица, постоянная традиционная японская одежда, такого рода вещи. (смеется)

Как показательные выступления и техники О-Сэнсэя отличались от выступлений и техник других учителей?

Как я уже говорил раньше, О-Сэнсэй был айкидо, так что никакого сравнения не могло быть. Это было так, словно О-Сэнсэй занимался айкидо, в то время как все остальные занимались чем-то другим. Есть разница в ощущении от тренировок тогда и сейчас, или скорее в том, как айкидо воспринимается сейчас и воспринималось тогда. В те дни если ты говорил об айкидо, то ты говорил об О-Сэнсэе. Он был только один. Теперь у нас есть всевозможного рода организации и множество выдающихся учителей, поэтому появляется чувство сравнения; но этого никогда не произошло бы с нами во времена О-Сэнсэя...